Лапин Яков Кузьмич

Найти информацию на «Мемориале»

Лапин Яков Кузьмич

Город размещения фотографии на "Стене памяти": Челябинск, конструкция № 192
В тот день Ефросинья Яковлевна проснулась намного раньше обычного. Раннее майское утро выдалось ясным и солнечные лучи быстро согревали однокомнатную квартирку, расположенной на втором этаже кирпичной пятиэтажки. Проснувшись, она тут же засобиралась в дорогу, при этом часто поглядывая на старый металлический будильник. Ефросинья давно ждала этого дня и поэтому время тянулось особенно долго. Позавтракав и уже одевшись, Ефросинья села на стул. Идти было еще слишком рано и пришлось терпеливо ждать. Она просто сидела и думала обо всем понемногу, разглядывая простое убранство своей комнаты. Небольшой диван, высокая металлическая кровать, телевизор и накрытый старомодной скатертью обеденный стол. Почти все. На стене, по середине малинового ковра, висел портрет матери с отцом. Их когда-то вместе поместил знакомый фотограф, соединив не просто два разрозненных старых фото, а снимки из разных лет. Она поглядела на портрет и вздохнула. С тех пор как умерла ее мама, Ефросинья так и жила одна. Впрочем, и это событие уже произошло очень давно. Вот так сегодня она, одинокая, пожилая женщина, сидела и переполненная ожиданиями предстоящих событий этого дня.

Так неторопливо, мысленно перебирая различные воспоминания, она просидела почти час. Наконец, стрелки на часах показали восемь утра. Ефросинья встала, накинула на голову тонкий платок, взяла в руки небольшую сумку и вышла из дому. Перейдя через дорогу, она прошла до трамвайной остановки в сторону центра. Утром трамваи ходят особенно часто и нужный ей маршрут подошел быстро. Войдя в вагон, она села в пассажирское кресло и замерла, пытаясь утихомирить все возрастающее волнение. Трамвай тронулся и медленно набрал скорость. Ефросинья замерла. Ехать было далеко. Район, в котором проживала Ефросинья, был самым отдаленным от центра города.

Поначалу трамвай двигался не быстро и не медленно. Как обычно. Выехав же из района, он стремительно помчался через промышленную зону, параллельно гудящему потоку автомобильного транспорта, легко поднимаясь на холмы, с шумом проносясь через разнообразные мосты. Стук колес и вибрации салона, особенно сильно отдавались внутри Ефросиньи, унося ее еще дальше от дома, усиливая внутренне беспокойство. Наконец, спустившись с очередного моста, трамвай въехал в город. Его движение замедлилось и в салоне прибавилось пассажиров. Люди входили и выходили, на частых остановках, спеша по свои делам. Но Ефросинья уже не замечала суету вокруг. Все ее существо было сжато в один нервный комок.

Через сорок минут в пути, трамвай медленно подъехал к остановке у оперного театра. Ефросинья вышла из трамвая и отправилась в сторону центрального городского проспекта. Пройдя вперед полтора квартала, она достигла места, куда все эти дни стремилась ее душа. Эта была городская Аллея Воинской Славы. Здесь, возле вечного огня, к юбилею Победы, усилиями творческих людей была создана Стена Памяти, собранная более чем из сорока тысяч имен и фотографий участников Великой Отечественной войны. Всего за один апрель, тысячи южноуральцев выслали организаторам фотографии своих близких. А сами организаторы даже не могли предположить такого количества откликов.

Не так давно, еще в середине апреля, Вовка, с семьей которого у Ефросиньи всегда были добрососедские отношения, обмолвился, что переслал организаторам Стены Памяти, военную фотографию ее отца. Вообще-то, он никакой не Вовка, а Владимир Александрович. Это сорокавосьмилетний мужчина, проживающий со своей мамой и сыном в квартире напротив, на одной лестничной площадке. До этого Ефросинья обращалась к нему с просьбой сделать копию фотографии отца для школьников. Потом они как-то встретились с Вовкой у подъезда дома и тот буднично, сообщил ей это известие. Фрося выслушала, и все последующее время накапливала внутренние переживания, периодически вспоминая и обдумывая эту новость. Так продолжалась вплоть до празднования дня Победы

Восьмого мая, на кануне дня Победы, в передаче областного канала сообщили об открытии Стены Памяти в центре города. Девятого мая в День Победы сотни тысяч людей пришли к этой стене и зажгли поминальные свечи. Ефросинья смотрела на это по телевизору. После девятого мая, она прождала еще несколько дней, прежде чем ехать к Стене.

И вот, сегодня, Ефросинья здесь. Стенды с фотографиями были установлены во множество рядов, вдоль зеленой, липовой аллеи. Их было так много, что если выстроить все плакаты вместе, получилось бы линия длинной в полтора километра. Несмотря на будний день, по аллее, среди десятков тысяч фотографий, ходили люди, всматриваюсь в лица на плакатах. Большинство из них искали своих близких. К некоторым снимкам были прикреплены георгиевские ленты. Это были фотографии тех фронтовиков, которых уже нашли их близкие и еще таким образом отметили свое признание совершенного ими подвига.

Попав на аллею, Фрося как-то сразу успокоилась. Она прекратила волноваться, потому что по своему внутреннему, только ей понятному наитию, знала, что ей нужно делать и куда нужно идти. Она прошла на другую сторону аллеи и среди тысяч фотографий, среди тысяч лиц, даже почему-то совершенно не неожиданно, ее глаза остановились на старой фотографии, в правой стороне стенда. Со снимка на нее смотрело бесконечно знакомое и родное лицо. У Ефросиньи перехватило дыхание. Глаза опустились ниже и она с усилием прочитала подпись под фотографией: Лапин Яков Кузьмич. На старой, черно-белой фотографии из двух людей, справа от своего боевого товарища, стоял ее отец. На глаза напала слезная пелена. Отец… Ее отец… Вот… Он… Здесь… Рядом… Она так и стояла замерев, плача беззвучными слезами, ни кого и ни ничего не замечая вокруг…

Ефросинья знала отца только по этой фотографии и рассказам матери - Ирины Ивановны. Звали его Яков. Мать рассказывала о нем, как об уверенном, сильном мужчине. Они жили в селе Старосиндорово, Краснослободского района Мордовской АССР. В большой крестьянской семье было три брата. И все они погибли на войне. Братья трудились все вместе. У них было большое, крепкое хозяйство: земля, постройки, коровы, бричка. По рассказам матери, Яков был смекалистым и работящим человеком. Даже в годы, когда их «раскулачили», заставили вступить в колхоз имени «Сталина», при этом отобрав всех коров, сумел сделать так, что для маленькой Фроси всегда доставалось молоко. Яков никогда не унывал и говорил житейски – «Да проживем, как ни будь...». Всегда была в нем какая то молодецкая удаль. Вот и на этом снимке стоит он в полный рост, в военной форме, перетянутый портупеей, залихватски держа в вытянутой по шву левой руке папироску. Справа от него его товарищ - такой же, как и он подтянутый, и то же с папироской…

Фрося долго стояла у плаката, слегка прикасаясь натруженными пальцами к снимку, как будто разговаривая с отцом. Потом грустила неподалеку, сидя в тени на лавочке. А затем снова подходила и вновь стояла у фотографии отца…

В жизни сложилось так, что от отца у нее и осталась только одна эта фотография, да дубликат похоронки, в которой с прискорбием извещалось, что сержант Лапин Яков Кузьмич, в бою за Социалистическую Родину, верный воинской присяге, проявив геройство и мужество, был убит 20 февраля 1943 года. Похоронен в селе Плес, Курской области. Ему было тогда сорок один год.

Так, через многие годы, в день шестидесятилетия Великой Победы, в городе Челябинск на Аллеи Славы Лапина Ефросинья Яковлевна встретила своего отца Лапина Якова Кузьмича.

Только неумолимое время сделало ее старше своего отца навсегда…

ЗвукоКнига. Май 2010 года.

Добавить историю к фотографии
← Назад     Вперед →